Лис Улисс [= Лис Улисс и клад саблезубых ] - Фред Адра

— Что же мы стоим на пороге! — спохватилась Изольда. — Заходите!

Затрепетавший от мысли, что ему удалось проникнуть на территорию «объекта», Евгений переступил порог. Номер актрисы оказался небольшим, но уютным. У двери на балкон стоял столик и два кресла. На столике Евгений увидел вазу, два бокала и бутылку шампанского — такую же, как та, что он держал в крыле. Изольда перехватила взгляд гостя и рассмеялась:

— Мы даже предпочитаем одну марку шампанского, как интересно!

Витавшее в воздухе напряжение, не выдержав громкого смеха гусыни, с обидой испарилось. Изольда поставила букет в вазу и уселась в одно из кресел.

— Садитесь, прошу вас, — произнесла она. — Да отпустите же вы это шампанское!

Евгений присоединил свою бутылку к бутылке актрисы. А вот садиться он не торопился. Ведь для этого пришлось бы свернуть хвост и совсем уж потерять сходство с павлином. В поисках объяснения пингвин перебрал в голове фрагменты из прочитанных книг.

— Я не смею сидеть в присутствии своего кумира! — заявил Евгений. Изольда удивленно посмотрела по сторонам.

— Какого кумира? — спросила она.

— Вас, конечно! — объяснил Евгений.

— Да бросьте, какие кумиры! Вы же просто мой гость. Садитесь, садитесь.

— Ни за что! Я не попру понятий чести! — гнул свою линию Евгений. Хвост должен быть на виду, садиться нельзя. И все тут.

— Не попрете? Ну, как угодно, — улыбнулась Изольда.

— Благодарю, — сказал Евгений и растерянно замолчал. Ну и как ему свести разговор к карте?

Изольда тоже молчала. Она считала, что инициатива в беседе должна исходить от самца. Так ее учили. Но, похоже, самец получил иное образование, он переминался с ноги на ногу и прятал глаза. Что ж, придется ей самой.

— Вы приехали издалека? — спросила Изольда.

Евгений вздрогнул.

— О да! — ответил он. — Издалека.

— Откуда же именно?

«Из Антарктиды», хотел ответить гость, но вовремя спохватился:

— С далекого юга. — Вот так. По сути то же самое, но вызывает ассоциации с джунглями и пальмами, а не с вечными льдами.

— Какой вы неразговорчивый, — заметила Изольда.

— Я волнуюсь, — признался Евгений. — Впервые вижу вас так близко.

Изольда подарила собеседнику снисходительную улыбку.

— Вы любите театр? — спросила она.

— Обожаю! — отозвался Евгений. — Особенно спектакль про несчастную Лауру.

— Почему именно его? — удивилась Изольда.

Потому что других я не видел, подумал Евгений, но снова вовремя спохватился.

— Он вызывает во мне бурю эмоций, — сказал он.

— Правда? А разве вы не считаете, что сама пьеса ужасна?

— Считаю! Такую бурю во мне вызывает, такие чувства! Ужасная пьеса!

— Я не это имела в виду, — заметила Изольда.

— Я тоже, — сказал Евгений.

— Я хотела сказать, что пьеса плохая.

— Я тоже хотел это сказать.

— Но вы этого не сказали.

— Вы правы.

— Почему?

— Правы, потому что я этого не сказал.

— Я о том и спрашиваю — почему вы этого не сказали?

— Что она плохая?

— Да.

— Потому что я сначала хотел это сказать, а потом расхотел. Вы правы.

Изольда окинула Евгения долгим взглядом.

— Вы странный… — произнесла она.

— Спасибо, — ответил Евгений.

— И что же в этом спектакле заставило ваше сердце трепетать? — поинтересовалась актриса.

— Он созвучен моим чувствам, — ответил Евгений. — Это про меня спектакль.

— Вот как? Почему же?

— Потому что я тоже влюблен, как Лаура! Отчаянно и безнадежно!

Гусыня покрылась краской смущения.

— Ну почему же безнадежно? — кокетливо произнесла она.

— Она со мной не будет, — с горечью ответил Евгений.

— Отчего такая уверенность, друг мой? — Дыхание Изольды участилось.

— Мы слишком разные.

— Настоящая любовь сметает все преграды! — жарко сказала Изольда.

— Вы думаете? А как же рок? Добрый дух лесов и все такое?

— Забудьте эту глупую пораженческую пьесу! — призвала гусыня. — Это только на сцене все плохо, а в жизни все намного проще. В жизни любовь чаще всего побеждает!

— Так вы думаете, у меня есть шанс? — с волнением спросил Евгений.

— Я уверена! — ответила Изольда. — Нельзя опускать крылья! Надо драться за любовь, сражаться и побеждать.

— Драться?! — Евгений с ужасом представил себя дерущимся с Барбарой за любовь.

— Конечно! — подтвердила Изольда. — И тогда все получится!

— Вы полагаете? — все еще сомневался Евгений.

— Убеждена! Надо действовать. И тогда ваша избранница пойдет за вами на край света. Я знаю, я же столько избранниц переиграла, на такие края света ходила.

— Хм… — заметил Евгений. Он принялся нервно расхаживать перед Изольдой, задевая хвостом то кровать, то стены. — В этом что-то есть. Действовать. Да!

— Так чего же вы ждете! — воодушевленно воскликнула Изольда. — Дерзайте!

Евгений остановился.

— Я не умею…

— Как так? — поразилась Изольда. — Не может быть! Дерзать — это у самцов в крови!

— В моей крови этого нет, — грустно сказал Евгений. — Видимо, в детстве, когда сдавал кровь, сдал именно ту ее часть, где это было.

— Так надо учиться! Всего же можно добиться, если захотеть!

— Как учиться?

Изольда лукаво улыбнулась.

— С хорошим учителем, разумеется.

И тогда Евгений совершил ошибку. С криком «Так научите же меня!» он бросился в свободное кресло напротив Изольды. Раздался треск и павлиний хвост свалился на пол, сразу же превратившись в обычный, хоть и очень красивый, веер.

Воцарилась тишина. Затем Изольда произнесла:

— Жаль…

Евгений понуро кивнул.

— Теперь я уже не смогу притворяться, будто верю, что вы павлин, — пояснила Изольда.

— Притворяться? — Евгений изумленно уставился на собеседницу.

— Конечно, — ответила актриса. Она сунула в клюв мундштук с сигаретой и закурила. — Вы что же, думаете, я не отличу павлина от обыкновенного пингвина?

— Ничего не обыкновенного, — обиделся Евгений. — Между прочим, у меня в роду были королевские пингвины.